Как термин «внутренний терроризм» используется для подавления протестов?
Термин «внутренний терроризм» стал мощным инструментом для дискредитации протестующих, особенно в политическом дискурсе США. Администрация президента Дональда Трампа активно применяла этот ярлык для обозначения участников различных акций протеста, включая движение Black Lives Matter (BLM). Еще в июле 2020 года, на фоне силового подавления протестов BLM, возникла необходимость в четком определении прав граждан. В то время Комитет ООН по правам человека опубликовал разъяснение, подчеркивающее, что власти не имеют права запрещать мирные собрания, ссылаясь на общие соображения безопасности или неопределенные угрозы насилия.
Однако политическая риторика часто шла вразрез с международными нормами. В июле 2020 года Дональд Трамп в своей социальной сети Twitter прямо заявил: «Внутренние террористы захватили Сиэтл, которым, разумеется, управляют радикальные левые демократы. ЗАКОН И ПОРЯДОК!». Речь шла о Capitol Hill Organized Protest (CHOP) — 23-дневной акции протеста в Сиэтле, где активисты BLM объединились с протестующими против полицейского насилия. Важно отметить, что попытки связать движение BLM с терроризмом предпринимались еще до первого президентского срока Трампа. Так, в 2015 году издание The Intercept сообщило, что объединенная оперативная группа ФБР по борьбе с терроризмом использовалась для сбора информации о протестах BLM в Блумингтоне, штат Миннесота, в декабре 2014 года.
Нарратив против Алекса Претти: случай в Миннесоте
В начале 2026 года, в период второго президентского срока Трампа, использование этого термина приобрело еще более острый характер. Советник президента по внутренней безопасности Стивен Миллер публично назвал «внутренним террористом» Алекса Претти — участника протестов, застреленного сотрудниками Пограничной службы США в Миннесоте. Миллер сделал это в ответ на публикацию сенатора Эми Клобушар, утверждая, что Претти пытался совершить покушение на федеральных правоохранителей.
Эту версию поддержала и министр внутренней безопасности Кристи Ноэм. По ее словам, Претти «пришел с оружием и боеприпасами», намереваясь нанести максимальный вред сотрудникам правоохранительных органов. Однако эти обвинения были опровергнуты видеозаписями. Кадры показывают, что Претти в момент инцидента снимал действия агентов на телефон. После того как один из сотрудников толкнул его и распылил перцовый аэрозоль, Претти был выведен на улицу, где его окружили силовики и расстреляли. Миллер продолжал настаивать на своей версии, обвиняя Демократическую партию в поддержке «террористов» и разжигании мятежа с целью остановки депортаций нелегальных иммигрантов.
Глобальный контекст: использование антитеррористического дискурса
Подобная практика не является исключительной особенностью США; она представляет собой глобальный тренд использования антитеррористической риторики для борьбы с политической оппозицией. В 2022 году президент Шри-Ланки Ранил Викрамасингхе назвал протестующих, требовавших решения экономического кризиса, «террористами», используя Закон о предотвращении терроризма для их задержания.
В Тунисе президент Кайс Саид развернул масштабную кампанию против оппонентов, называя задержанных «террористами» и обвиняя их в «заговоре против внутренней и внешней безопасности государства» без предоставления доказательств. Аналогичная ситуация наблюдалась в Венесуэле в 2024 году, когда после оспариваемых выборов власти начали массово привлекать к ответственности протестующих и работников избирательных органов, используя обвинения в терроризме. Даже в Великобритании в 2025 году власти признали активистскую организацию Palestine Action «террористической», что привело к запрету ее деятельности.
Как это влияет на права человека и демократию?
Использование термина «внутренний терроризм» в отношении гражданского протеста напрямую подрывает основы демократического общества. Это не просто вопрос терминологии, а способ лишить протестующих правовой защиты. Когда участник мирного собрания классифицируется как террорист, государство получает карт-бланш на применение чрезвычайных мер, включая массовые задержания, использование силы и сбор персональных данных для преследования.
Комитет ООН по правам человека напоминает, что участники протестов имеют право на анонимность, в том числе право скрывать лица под масками или капюшонами, чтобы избежать запугивания. Однако риторика, которую используют такие политики, как Стивен Миллер, направлена именно на то, чтобы лишить людей этой защиты, представляя любую попытку помешать государственным операциям (например, депортациям) как «непосредственную угрозу насилия».
Часто задаваемые вопросы
Что такое внутренний терроризм в политическом контексте?
В данном контексте это политический ярлык, используемый властями для обозначения протестующих или оппозиционных групп. Это позволяет перевести дискуссию из плоскости защиты гражданских прав в плоскость борьбы с преступностью и угрозой национальной безопасности.
Как обвинения в терроризме влияют на участников протестов?
Такие обвинения позволяют применять более жесткое законодательство, проводить массовые задержания и дискредитировать требования протестующих в глазах широкой общественности, представляя их не как граждан с политическими требованиями, а как преступников.
Какие примеры использования этой тактики известны?
Примеры включают США (обвинения в адрес движения BLM и участников протестов в Миннесоте), Шри-Ланку (борьба с протестами против экономического кризиса), Тунис (кампания против политических оппонентов Кайса Саида) и Венесуэлу (преследование участников протестов после выборов 2024 года).
Какова позиция международных правозащитных организаций?
Международные органы, включая Комитет ООН по правам человека, подчеркивают, что угроза общественному порядку или неопределенное возможное насилие не являются достаточными основаниями для запрета мирных собраний или преследования участников.
Ключевые выводы
- Термин «внутренний терроризм» активно применяется администрацией Трампа для дискредитации движений вроде BLM.
- Обвинения в терроризме часто не подтверждаются фактами, как в случае с Алексом Претти, чьи действия на видео противоречили версии властей.
- Использование этой риторики является глобальным трендом, наблюдаемым в США, Шри-Ланке, Тунисе, Венесуэле и Великобритании.
- Подобная практика подрывает право на мирные собрания и используется для подавления политического инакомыслия.
